Главная Текущие выставки Художники ENGLISH LANGUAGE
Прошедшие выставки Новости
Специальный проект Галерея
Международные ярмарки

2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2004
2003
12 ОТВЕТОВ КОНСТАНТИНА БАТЫНКОВА
на вопросы Александра Петровичева
17 Май 2005


А. П. Костя, ты часто поднимаешь тему войны?

К. Б. Я не принадлежу к военному поколению напрямую. И в тоже время я себя не отделяю от тех, кто реально воевал. Все очень близко.

Дети в школе начинают рисовать "войнушку" и здесь я не исключение. Мне всегда это было интересно. В данном случае речь идет о Великой Отечественной войне. Собственно, в большинстве случаев ее именно и рисую.

А. П. Твоя новая выставка связана с нынешним юбилеем Победы?

К. Б. Странно планировать выставку ни к месту, ни ко времени. Но ни о малейшей конъюнктуре речь не шла. У меня не было прямой привязки к юбилею Победы. Я все равно все бы это нарисовал. Все даже не начиналось, скорее продолжилось и подсобралось. У меня дома полно разных фоток, книг о войне, альбомов. Честно сказать, собирался немного "поцитировать" какой-нибудь "ЯК- 40" или "Мессершмит", я же современный художник и от постмодернизма никуда не деться. Однако передирать не пришлось, просто не понадобилось. Эти картинки были в голове изначально и без творческих мучений воспроизводились на холстах. Так что библиотека осталась нетронутой.

Здесь сплошные еще понятные моему поколению архетипичные образы. Ну, скажем, "дорога жизни", "блокада Ленинграда". Не блокада Лондона или Парижа, а Ленинграда. Я не впадал в разного рода фантазии, старался рисовать, то о чем знал на уровне собственной генетической памяти, подпитанной и развитой рассказами очевидцев и участников. К тому же, художественных фильмов о войне тьма. Мы только их и смотрели. Но это были фильмы о настоящей войне, а не боевики. Это разные вещи. Я ловлю себя на мысли, сейчас много фильмов показывают - хронику, да и художественные, что сразу после войны вышли - они внятные и правдивые. Сегодня так не снимают, не могут.


Недавно проснулся в семь утра. Какой-то фильм о войне, старый, названия не помню. Смотрю, а у меня, честно, слезы наворачиваются. Бегут в атаку моряки, снимают каски, одевают бескозырки. И вперед со штыком. Сейчас это не понимается. Я много пересмотрел фильмов и старых и новых. И, как я уже говорил, лучше того, что снимал советский кинематограф прошлых лет нет. Все эти "рядовые Райаны" и прочее, даже близко не стоят. У нас о войне много фильмов шедевров, подчас, с "безымянными" режиссерами. Я не говорю о классиках, фильм того же Элема Климова "Иди и смотри" Спилберг по несколько раз заставлял смотреть всю свою съемочную группу.

Интересно если бы сегодня искусство было как прежде официальным, как в советские годы, нарисовал бы я подобные работы. Наверное, все равно бы нарисовал. Но в те годы материала было больше, и я никого бы не удивил. Думаю, что вообще никто и смотреть бы не пошел. Это отступление на тему "другой жизни", ностальгия по чему-то настоящему.

А. П. При этом, тебе удается благополучно избежать "синтетики", наигранности.

К. Б. Никакой наигранности. Я не боюсь быть гражданином, это моя история. Единственное, чего я боюсь это пафоса, я его не переношу. Боевики это пафос и, кстати, наигранность. Я имею свое представление о реализме и стараюсь его не терять.

Есть, безусловно, серьезные темы, которые сами по себе определяют серьезное отношение, скажем, родители, дети, история, любовь, та же война. Почему художник должен зацикливаться на иронии, своих комплексах, быть добровольным сумасшедшим? Можно, конечно, поиграть, пошутить, анекдоты порассказывать. Но это не должно переходить в тотальный стеб, нельзя этим заниматься постоянно и по любому поводу. У человека должно быть что-то святое.

А. П. На уровне генетической памяти ты осознаешь свою сопричастность прошедшей войне. Как в одной советской песне пелось "то, что было не со мной, помню". . .

К. Б. Я родился в 1959 году, то есть спустя четырнадцать лет после войны, шесть лет после смерти Сталина. Для поколения моего сына, это уже область "академических" знаний, территория закрытая, для меня это была живая история, повседневность, бытовуха, если угодно. Я жил в коммуналке. Соседом был участковый милиционер, который на праздники всегда надевал боевые награды. Два мои деда тоже воевали. Тогда не было такого официоза и помпезности, люди были проще. Да и война была где-то рядом во времени. Она не была еще прошлым, еще не рассосалась.

Со мною в детстве приключилась история. Я жил с родителями и дедушкой, у которого я "позаимствовал" медаль "За Отвагу" и на следующий же день заявился с ней на груди в школу, в первый класс. Скандал. Это не было какой-то детской клептоманией. Я не помню, что меня, собственно, подвигло, наверное естественное чувство, что это "мое". Просто взял из коробочки и нацепил на школьную форму. Мне уже потом всыпали и медали лишили.


А. П. То есть на твоем поколении еще не зарубцевалось?

К. Б. Да, пару дней сесть не мог. Все было по-правдашнему. А День Победы с тех самых пор остался для меня не официальным, а настоящим светлым праздником откуда-то из "другой жизни".

А. П. Костя, на выставке будет показано порядка тридцати новых работ. С темой вроде понятно - выставка "О войне", а касаемо сюжетов?

К. Б. Я как акын. Пою то, что прет. Самолеты, сражения в море, форсирования, партизаны, бронепоезд, пушки. Другое дело - получилось, не получилось. Меня эстетические критерии не волновали совершенно. Я как в детстве рисовал "войнушку", отнюдь не сцены вселенских баталий. Я не баталист.


А. П. У тебя воевали два деда?

К. Б. Один из них был художником и с режимом у него как-то не ладилось. Его отец корнями уходил в дореволюционное морское офицерство Балтийского флота. Кронштадский мятеж. Белая кость, так скажем. Так, у моего деда наследственно не было иллюзий насчет советского строя. Но в сорок первом ушел добровольцем. Пришли люди в касках с рогами и захотели "недочеловеков" уничтожить. Его это задело за живое и очень глубоко. Ему было сорок лет, в регулярную армию его по состоянию здоровья не взяли, и он ушел ополченцем. Он ушел на фронт и воевал не за идеологию, а за своих детей, за свою Родину, за свою квартиру.

Другой, наоборот, был напорист, свято верил в гений Сталина и в бой шел "За Родину, за Сталина".

Они каждый по-своему выполнили свой долг. Бессовестно, мне кажется, говорить о каких-либо предпочтениях к одной или другой позиции. Жизнь и простая и сложная одновременно. Мы на войне слава Богу не были, и трудно не только об этом судить, но и говорить отвлеченной заумью. Я знаю, что подвиг Александра Матросова повторили порядка трехсот человек, Гастелло - семьдесят. Мотивация. . .

А. П. Подвиг?

К. Б. Сегодня это уже не понятно. Зомби - понятнее. Камикадзе. Значит, что-то уже атрофировалось. Природу подвига не раскрыть средствами современного искусство не возможно.


А. П. В своих работах ты избегаешь сцен насилия, зрелищности, избегаешь натурализма. При этом выглядит все достаточно реалистично, убедительно.

К. Б. Несколько лет назад я видел выставку художественных работ ветеранов. Про войну ни одного рисунка или картины, в лучшем случае пейзажи и портреты. Мой дед, тот, что художник, ни одной картины про войну не нарисовал. Они знают, что такое война. Ведь это страшно. Кругом разорванные тела, кровь, человеческое мясо, грязь. Сидишь в окопе месяц при минус 20. Печки - не печки. Этого не передать, тем более нам. Сегодня нужно шоу. Я не хочу смаковать трагедией. Верещагин, к примеру, не смаковал, от этого его картины не теряли убедительности.

А. П. Как ты думаешь, актуальна ли эта тема сегодня?

К. Б. Искусство на подобные темы уже не реагирует. На мой взгляд, с искусством происходит какая-то мутация. Я никого не учу. Я просто делюсь своими переживаниями с окружающими. Нужно говорить о чем-то важном. Выходят тысячи глянцевых журналов. О чем они пишут!? Жизнь гораздо интереснее искусства. Сместились акценты. Что может сказать современный художник-медиум? Только о себе. Нельзя окурки бросать мимо урны. Но этих урн очень мало. Поэтому кругом все оплевано.


А. П. Ты одинок в своей позиции?

К. Б. Никоим образом. У меня много друзей и единомышленников. Проблема в том, что говорим одно, делаем - другое. На словах-то все мы "зайчики", а на деле. . . "белочки".

А. П. Костя, а не дай Бог, что случись, ты пошел бы на фронт?

К. Б. Наверное, пошел. Мы ведь уже воюем. И позиции сдаем, очень много сдали без боя. Многие мои сегодняшние выставки о "другой жизни", нынешняя выставка "О войне", на самом деле, она о том же, о том, что мы сдали.

homecontacts Krokin gallery at Facebook Krokin gallery at Vkontakte Krokin gallery at twitter Krokin gallery at Instagram Krokin gallery blog
Follow Krokin Gallery on Artsy
© 2002-2017 Krokin Gallery, All Rights Reserved.