Главная Текущие выставки Художники ENGLISH LANGUAGE
Прошедшие выставки Новости
Специальный проект Галерея
Международные ярмарки

Избранные работы
Биография
Художники
Тишков Леонид  
"Интервью с Леонидом Тишковым о проекте ВОДОЛАЗ-МАЯК"
крокин галерея October 2013.

Леонид Тишков

ВОДОЛАЗ-МАЯК

/ объект, фото, графика, видео /

03.10.13 - 03.11.13



Подробнее о проекте, фото работ

Интервью с Леонидом Тишковым


Крокин галерея:   Леонид, этот разговор об одной из ваших хрестоматийных тем, развитием которой стала нынешняя выставка 'Водолаз - Маяк'. Этот образ появился в вашем искусстве в середине 80-х годов. Здесь, собственно, несколько листов того периода представлено. С чего всё началось, и послужила ли импульсом та драматическая история 'родом из детства', когда вы были очевидцем извлечением из воды тел утонувших в озере людей?

Леонид Тишков. Здесь неизбежно возникает нечто более принципиальное. Как вообще создаётся искусство? Я придерживаюсь в этом вопросе юнгианской теории архетипа, что образы, которые возникают в человеке или в художнике, не могут быть рационально объяснены. Для меня важен момент полной иррациональности возникновения тех или иных мотивов в моём искусстве. А дальше я начинаю анализировать эти образы, но это уже потом. Наверное, это взгляд художника, прошедшего школу концептуализма. Я хочу понять для чего и почему у меня возникли эти образы. А сами образы возникают совершенно спонтанно, наверное, именно так, как их описывали ранние сюрреалисты, скажем, тот же Андре Бретон. Когда что-то необъяснимое начинает подниматься из глубины твоего сознания и потом всплывает, как гигантская глубоководная рыба. В нашем случае это 'водолаз', который всплыл и постепенно стал овладевать моей фантазией, стал каким-то образом даже диктовать мне какие-то поступки. Я посвятил ему много времени, рисовал его, рассказывал его историю. Но, что интересно, что в начале этот образ возник в моих карикатурах 70-х годов. Уже тогда можно найти рисунки, где присутствует тема водолаза и даже были какие-то серии, где два водолаза ведут за ручку девочку в океан или же, например, женщина, прогуливающаяся на берегу с коляской, а из воды вдруг вылезает такой весь мокрый, в тине водолаз и протягивает конфетку младенцу. Это картинка не была перерисована, и осталась только в моих карикатурах. Честно говоря, и карикатурами они тоже были относительными. Можно, наверное, их назвать 'метафизическая карикатура', 'философская карикатура', как их потом называли. Это направление развивалось в конце 80-х годов. Один из представителей подобного рода искусства был Гариф Басыров. Из западных - Ролан Топор или же бельгиец Жан-Мишель Фолон. Вот 'корни' водолазной темы. Дальше 'водолазы' так сильно расплодились, что потребовалось подробное их освещение. Я подготовил три книги, которые вышли несколько лет назад в серии 'Необычные существа' в ряду даблоидов, стомаков и так далее. Именно тогда водолазы достигли своего апогея в описании их жизни, существовании, их анатомии, космогонии:

Крокин галерея:   То есть, программа стала выкристаллизовываться, становится более для вас ясной. Период 'наощупь' стал постепенно уходить на задний план?

Леонид Тишков. В 80-е годы, да и первая половина 90-х я был и художник, и врач-психиатр в одном лице..

Крокин галерея:   А почему именно психиатр, может психолог, например?

Леонид Тишков. Потому что это был своеобразный психоанализ меня самого. Ладно, пусть психотерапевт. Я и лежащий на диванчике Фрейда, и я же сидящий у диванчика: такое раздвоение личности. Для меня как для художника это было возможным, я врач по образованию и могу анализировать многие возникающие образы с научной точкой зрения.

Крокин галерея:   И всё-таки! Насколько вы себя отождествляете со своим персонажем? Или вы стоите над ситуацией, её моделируете?

Леонид Тишков. Могу вполне искренне сказать, что я и есть водолаз! Я даже не один водолаз, я тысячи водолазов, я- водолаз, рождающих бесконечно малых водолазов: Здесь происходит, как бы сказали концептуалисты, 'влипание', а для меня - проживание или переживание, о котором пишет психолог Выгодский, и создает само искусство. То есть искусство рождается через переживание, через опыт, через смены состояний человека. У меня есть такая картинка, где водолаз покидает своё собственное тело. То есть из водолаза вылезает житель водолаза, а водолаз не даёт ему выйти и ножичком его пыряет. Это как раз об этом, о переходных состояниях. Это очень важно, когда я рассказываю о водолазах. Это очень важное состояние моей психики, жизни и переживаний. Они, как раз все рассказываются 'водолазным языком'. Почему именно 'водолазным языком'? В свое время критик Александр Балашов написал статью для каталога моей выставки в Екатеринбургском художественном музее, в которой объяснил, что водолазы, это не картинки, а язык. Это язык некоего племени, чтобы понять его носителей, нужно сначала этот язык выучить. Я говорю на этом языке как бы о себе, но от их лица. Здесь для меня язык понимается как набор символов, с помощью которого я могу беседовать с миром. Для меня полноценный контакт с миром достигается только тогда, когда я начинаю говорить с ним на языке мифа. Жизнь художника удивительна, это каждодневное, ежечасное ожидание чуда. И я живу в мифологическом пространстве, где всё говорит с тобой, разговаривает на языке метафор. Вообще поэзия чрезвычайно важна для меня. Через нее я пытаюсь не только постигнуть мир, но и договориться с ним.

Крокин галерея:   А нет ли в ваших исканиях, может и не вольного, а может и сознательного обращения к классической русской литературы, к гоголевской 'шинели' или, скажем, к чеховскому 'человеку в футляре'. И у них и у вас, пусть по разному, пусть в ином контексте, но поднимается тема некоей оболочки, 'матки', окутывающего человека, сращивающегося с ним, не только на формальном, но и на содержательном уровне, превращающегося с ним практически в единое целое? Ваш 'водолаз', 'вязаник', 'живущие в хоботе':

Леонид Тишков. Да, конечно. Одна из моих основных идей, к которым я всегда возвращаюсь, рассказывая про водолазов, это о том, что мы люди имеем двойную природу. Внешнее - тело и внутреннее - душа. Какие мы есть и какая у нас оболочка. И вот эта оболочка, это и есть скафандр. И здесь я каждый раз говорю о несоответствии, что внутри и, что снаружи. Для меня тело это временное прибежище человеческого существа. Тело и есть та оболочка, которое мы временно получаем, подстать скафандру, мы должны за ним следить, ухаживать, штопать, если он прохудился, но понимать, что он нам дан на время. Он ветшает, он исчезает, и потом мы должны его покинуть. Вся моя история про 'водолазов' именно об этом. Очень часто можно видеть у моих водолазов идущий изнутри свет из его шлема. У меня есть такой рассказ, про то, что когда водолаз прощается со своим скафандром, он превращается в свет. Он исходит светом, а его оболочка просто валяется в пустыне, заносится песком среди бескрайних горизонтов, а сам водолаз превращается в световую сосну. Также я говорю о невозможности существовать без тела, то есть мы не можем без скафандра. И в тоже время, мы должны понимать, что встречая водолаза, открывая окошко его шлема, мы встречаем там птиц, можем увидеть звёздное небо, можем увидеть свет, а можем вообще там ничего не увидеть. А можем увидеть человеческие глаза. Будучи 'водолазом' я рассказываю о своей семье, о своей маме. Я наряжаюсь в костюм Вязаника, а это всё тот же скафандр, в хобот слона, в ту же самую оболочку. Я во всё это могу спрятаться и сохранить себя. Здесь существует какая-то таинственная волшебная связь и с гоголевской шинелью, и чеховским человеком в футляре. Если говорить о Гоголе, то я нахожу с ним очень много перекличек. Я очень люблю этого писателя. 'Вечера на хуторе близ Диканьки' одно из любимейших моих произведений. Оттуда и 'месяц' мой появился. А гоголевский 'Нос', это тот же даблоид, который существует отдельно от человека.

Крокин галерея:   Но оболочка, будь-то скафандр, шинель, футляр, она не только несёт функции защиты, этакий кокон, но и функции оградительные, границы некоего локального пространства, индивидуального мира, пусть в вашем случае мифа?

Леонид Тишков. Вообще любое существо воссоздаёт вокруг себя какой-то мир. Взять того же червечка-ручейника, который собирает вокруг себя личинки и создаёт из этого домик. Я эту оболочку понимаю во многих смыслах. Одна из моих выставок так и называлась 'Возвращение домой', где я рассказываю о доме, это, по сути, рассказ о той же оболочке, которую выстраивает человек. И оболочка эта - память, вера, родительский дом, всё, что сохраняет нас в духовном смысле, культурном. Человек, когда рождается, он несёт, точнее уже содержит в себе память о своём роде, даже память о языке своего рода. Мы являемся частью всего мира. А всякое существо, так или иначе, пытается противостоять, защитить себя от энтропии, хаоса, распада. Оно всегда выстраивает вокруг себя особую стену, изгородь, которая сохраняет его жизнь.

Крокин галерея:   А не возникает ли при этом опять таки двойственности или, скажем, многоплановости. На мой взгляд стороннего наблюдателя, не всё так однозначно. А о теле ли вообще идёт речь. Ведь тело - субстанция пассивная. А на упомянутой вами вашей же работе 'водолаз' хочет почикать ножичком своё 'сущее', выскочившее из него, точнее из оболочки-скафандра-тела? Или, что закономерно, надо понимать, что искусство далеко не всё сообразует и доводит до логического конца?

Леонид Тишков. Конечно, искусство изобилует метафорами. Иначе это не было бы искусством, было чем-то иным. Это и есть тот самый язык, о чём мы говорили ранее. Именно этим языком я, как художник говорю с миром, это язык, который помогает мне в этом мире существовать, да и просто быть. Это моя экзистенция. Об этом мой текст 'Существа моего существа'. Через эти образы, я, конечно, рассказываю больше, чем только о теле, но к телу, к телесности я всё время возвращаюсь, будучи врачом по образованию. Тело для меня и микро и макрокосмос.

Крокин галерея:   Если вернуться к выставке 'Водолаз-Маяк', то обнаруживается стилистическое отличие ваших бронзовых водолазов 2009 года и нынешних. Сейчас выразительный омаж в сторону стилистики 20-х годов, этакому скульптурному кубизму. Прежние формы представлялись как бы более органичными тому, что в сознании многих присуще вашему творчеству. Они что-ли более личностные? Существует ли связь?

Леонид Тишков. Здесь я должен сказать о ещё одной моей любимой теме, это 'беседа с великими'. Это любимое занятие Уильяма Блейка, английского художника и поэта. Многие считали его сумасшедшим, потому что он беседовал с людьми давно ушедшими, с Сократом, например. Я продолжаю эту традицию, это мои беседы с Велимиром Хлебниковым, Казимиром Малевичем, с Верой Игнатьевной Мухиной. Это одна из форм исследования путей творчества, их идей, каково происхождение их знаменитых творений. Действительно корни уходили далеко в их детство. Вера Мухина, безусловно, была одним из принципиальных художников соцреализма, создателем замечательного монумента 'Рабочий и колхозница'. Однако Вера Игнатьевна была, если так можно выразиться, человеком двойного существования. Она вышла из 'Мир искусства', она училась в Париже у Бурделя. У неё тоже была своя 'оболочка'.

С одной стороны, это такой крепкий советский женщина-скульптор, а внутри она была совершенно другой. У неё было множество всяких идей, у неё была, по её же словам 'полка нереализованных идей'. Проект 'Водолаза-Маяка', который был ею задуман в конце 30-х годов, на мой взгляд, чисто сюрреалистическая вещь. Это творение художника визионера, это чрезвычайно фантастическое сооружение, которое тогда просто не могло быть сооружено, не при каких условиях. Прочитав в письме, которое она написала директору ЭПРОНа Фёдору Крылову в Балаклаву о том, что она хочет соорудить в их бухте маяк высотой 80 метров, сияющий нержавеющей сталью, я был поражен, это же картинка из фантастического фильма! Это более фантастическое, чем Жюль Верн. Это могло только присниться, этого могло быть озарением, это могло быть то, что роднит подобный замысел с моими 'водолазами', которые пришли из каких-то снов, фантазий, из детства. Я даже нарисовал в своём альбоме маленькую девочку Верочку Мухину, которая сидит на берегу Черного моря в Феодосии с водолазом и рисует маяк. Может она также как и я видела водолазов, которые потрясли её своим видом, как и меня в детстве.

А дальше, когда её пригласили сделать памятник водолазам, она ездила в Ленинград, в школу водолазов, а потом уже поехала в Балаклаву, изучить всё досконально. Точка соприкосновения моих водолазов с огнём внутри головы-шлема и её водолаза-маяка сомкнулась. И я понял, кто именно была Вера Игнатьевна Мухина, это был тонкий, ранимый, с внутренней богатой жизнью мечтательный человек. И этот образ, на мой взгляд, реализация её внутреннего состояния. Её внешняя роль, функция в социуме заключалась в восхваление труда, партии: Она была своеобразным брендом соцреализма. Но её внутренний мир был иным, он жил как раз в этой оболочке, защищающей её подлинную от внешней среды. Она ведь даже собиралась со своим мужем Алексеем Замковым, изобретателем препарата 'Гравидан', бежать из Советского Союз через Азербайджан, Иран и потом в Европу, но их задержали на вокзале. Водолаз из нержавеющей стали - это кем её представляли, а свет, исходящий из шлема, как раз то, кем она была. Я счёл возможным вступить в диалог с Верой Игнатьевной и досочинить эту историю, рассказать её. Хотя не сохранилось ни одного рисунка, ни одного макета.

Крокин галерея:   То есть вы задумали осуществить то, что когда-то осуществить не удалось?

Леонид Тишков. Но осуществить вряд ли. Да осуществлять в том масштабе и не нужно! Многие вещи, которые замышляют современные художники, они и не должны быть осуществлены.

Крокин галерея:   А почему, в таком случае, вы избрали стилистику 'кубистичекую', нежели соц.реалистическую, что наверное более отвечало идее Мухиной того времени?

Леонид Тишков. Я ищу форму. Ведь я сделал два варианта. Первый был более отвечал стилистике соцреализма. Этот вариант был изготовлен в Севастополе в мастерской Святослава Чижа и показан на одном из пирсов Балаклавы. Он как раз более соответствовал поздней Мухиной. Новый вариант, напротив, похож на скульптуру Веры Игнатьевны, памятник Загорскому, секретарю Московского горкома партии, которого убили анархисты в 1919 году. То есть изначально, я думал, что он будет именно таким и в своём альбоме с характерным жестом руки, рубленой формы. Это как раз то время, когда она по своей стилистике ближе была к авангарду. Но походу действия я понял, что всё же замысел Мухиной по своей стилистике должен более соответствовать её поздним формам. Надеюсь это учесть в третьем варианте, и Вера Игнатьевна, опять же надеюсь примет его.

В этот раз Вера Игнатьевна, сказала, что есть недостатки и в том и в другом вариантах! Как сейчас помню, её слова в мой адрес, что надо ещё работать и работать над образом. То, что он бронзовый, это не правильно. У Мухиной тоже 'Рабочий и колхозница' на стадии модели были бронзовые, конечный же вариант был из стали. Но если сегодня Мухина дела бы нечто подобное, то, несомненно, применила бы какие-нибудь современные материалы. Из силумина или наноалюминия. Но тогда не было таких возможностей. Вообще идея грандиозная. Я преклоняюсь перед этой затеей. Я думаю, осуществи она задуманное, многие из современных авторов, особенно работающие в области public art, были бы в ряду её почитателей. Это была бы культовая скульптура XX века. Сейчас же возможно, скажем, сделать утёнка величиной с трёх этажный дом и прославиться.

Крокин галерея:   Утёнок с трёхэтажный дом, это рефлексия. То, чем занималась Мухина конструктивно, по смыслу. Полагаю, что здесь разные мотивации?

Леонид Тишков. Конечно, всё правильно. Мне ближе именно Мухина. Я вообще не вижу себя в контексте постмодернизма со всеми его рефлексиями, иронией и деконструкцией. Я пытаюсь найти и достроить то, что не было достроено. В этом проекте 'Водолаз-Маяк' важен элемент новой конструкции. Мухина не высмеивала образ водолаза, не иронизировала по его поводу. Она не соглашалась, что костюм водолаза нечто безобразное, напротив, она видела в нём особую выразительность и конструктив, она видела в нём атрибут человеческого подвига. Позже мы увидели очень близкий костюм-скафандр космонавта. Мне видится в этом замысле опять же сильная метафора человека как такового, со светом внутри головы.

Крокин галерея:   Здесь важно и то, что в контексте идеологических догм, может норм времени создания 'Рабочего и колхозницы', времени появления замысла 'Водолаза - маяка', существовал выразительный социальный заказ. Советское искусство, да и культура вообще было заряжена идеей 'светлого будущего', идеей очередного 'золотого века', очередного 'рая на Земле'. В этом утопическом контексте оба эти творения Мухиной вполне логичны. Вы же, как мне видится, будучи человеком иного времени, иной истории, иного заряда, более углублены в себя, в свой космос, в космос индивидуального мифа, а не социального? Нет ли здесь противоречия?

Леонид Тишков. Я бы хотел сослаться на искусствоведа Валентина Дьяконова, который и натолкнул меня на письмо Веры Мухиной, сказав, что у нее была такая идея, а у тебя, Леонид, есть как раз водолаз со светом в голове. Собственно с его подачи я начал разрабатывать эту историю. Дьяконов автор вступительной статьи к моему каталогу. Текст назывался 'Внутренний авангард', где он отмечает, что я веду диалог, перешагивая через постмодернизм, с ранним авангардом. Я ухожу от иронии и возвращаюсь к наследию этой великой утопии. И мой 'Водолаз-маяк', входит в череду выставок с общим названием 'Заброшенные утопии'. Я обращаюсь и к Хлебникову, и к Малевичу, и к Мухиной, к их видению будущего, веду с ними диалог, а не смеюсь над ними, или, по крайней мере, иронизируют, как художники-концептуалисты, которые развенчивают клише художников авангарда. Я же считаю, что за этими клише находится что-то действительно сильное, мощное, может даже вечное, но их идеи просто заброшены. Про них забыли.

Так же и 'Водолаз - Маяк', это выброшенная на задворки история, она реабилитирует Мухину и говорит о ней как о действительно знаковом художнике ХХ столетия, а не просто как видном советском скульпторе. Мой диалог с этими великими людьми напоминает работу археолога, протирающего ветошью бесценные артефакты прошлого, чтобы она снова заблестели и привлекли к себе внимание. И мне неважно возведение этого 80-ти метрового маяка. Мне просто хотелось рассказать о том, какие они были прекрасные, какие они были удивительные, какие у них были идеи, и какие они на самом деле были, а не как их сейчас представляют. Да, у нас есть различия с Мухиной, мы люди разных эпох и устремлений, но нас роднит именно тот самый свет, что вырывается из шлема водолаза, свет, устремлённый в неведомое будущее. Этот свет нас объединяет.

homecontacts Krokin gallery at Facebook Krokin gallery at Vkontakte Krokin gallery at twitter Krokin gallery at Instagram Krokin gallery blog
Follow Krokin Gallery on Artsy
© 2002-2017 Krokin Gallery, All Rights Reserved.